Об убийстве как одном из изящных искусств

Наверно это маленькие ответы на квази вопросы, то есть я как обычно почитала отзывы на эту книгу и была ошарашена, опять таки в хорошем смысле слова. Они же, иногда, подают мысли для разбора книги. Чаще всего я читаю "гневные" отзывы, где народ старается больше расписать свое мнение и еще его чем-то да подкрепить. Эти слова я писала в первом пункте разбора Прислуги и они как нельзя кстати именно здесь и сейчас. Так вот, это Эссе года и если вы думаете, что при прочтении этой книги вам расскажут о том как совершать убийства, какие нужны инструменты, как это все продумывать, выбирать жертву и т.

Если Вам необходима помощь справочно-правового характера (у Вас сложный случай, и Вы не знаете как оформить документы, в МФЦ необоснованно требуют дополнительные бумаги и справки или вовсе отказывают), то мы предлагаем бесплатную юридическую консультацию:

  • Для жителей Москвы и МО - +7 (499) 653-60-72 Доб. 448
  • Санкт-Петербург и Лен. область - +7 (812) 426-14-07 Доб. 773

Читать можно, но неприятно, тем более что и стиль повествования для меня был труден. По названию и описанию сделала вывод, что книга полезна для понимания мотивов психопатов, совершающих убийства. Не исключаю, что для ряда людей убийство может стать способом самовыражения, как для художника - его искусство. Увы, мотивов, намеков, приоткрывающих психологические переживания Читать полностью Начну с того, что само издание меня очень разочаровало: огромное количество опечаток, ошибок, в том числе в сносках. Увы, мотивов, намеков, приоткрывающих психологические переживания психопатов я так и не увидела. Первая часть книги создала впечатление краткого излишне краткого, для тех, кто не слишком хорошо знаком с историей, особенно - криминалистики обзора ряда громких убийств с неким "этическим кодексом" как резюме.

И тут вы увидите обычное действие изящного искусства, . удалился от общества: его нельзя было увидать ни на одном из сборищ. Читай онлайн книгу «Убийство как одно из изящных искусств», Томаса де Квинси на встречать ни в одном известном мне произведении искусства. Читать онлайн книгу «Убийство как одно из изящных искусств» полностью, автор Томас Де Квинси ISBN: , в электронной библиотеке.

Квинси Де - Убийство как одно из изящных искусств

Существовало также и Общество по Воспрещению Добродетели, возникшее - если не ошибаюсь - в Брайтоне[2]. Запрету подверглось само это общество, однако я должен с прискорбием объявить, что в Лондоне имеется клуб, направления еще более возмутительного. Они не скрывают своего пристрастия к душегубству, провозглашают себя ценителями и поклонниками различных способов кровопролития - короче говоря, выступают любителями убийства. Каждый новый эксцесс подобного рода, заносимый в полицейские анналы Европы, они воспринимают и подвергают всестороннему обсуждению, как если бы перед ними была картина, статуя или иное произведение искусства. Впрочем, мне нет необходимости утруждать себя попытками описать деятельность названного общества: читатель гораздо полнее уяснит его себе сам из одной из ежемесячных лекций, прочитанной перед обществом в прошлом году. Лекция эта попала ко мне в руки случайно - вопреки неусыпной бдительности, с какой протоколы заседаний оберегаются от стороннего глаза. Обнародование документа вызовет у членов общества смятение, но именно эту цель я и преследую. Мне представляется гораздо более предпочтительным покончить с данной корпорацией мирно, без лишнего шума: лучше воззвать к мнению общественности, нежели разоблачением имен довести дело до апелляции к Боу-стрит[3]; в случае неудачи моего обращения я, впрочем, вынужден буду прибегнуть и к таковой мере. Присущая мне беспредельная добродетель не позволяет мне мириться с подобным бесчинством в христианской стране. Даже в языческие времена терпимость по отношению к убийству, - а именно жуткие представления, кои разыгрывались на арене перед амфитеатром, заполненным зрителями, - воспринималась христианским автором как самое вопиющее свидетельство упадка общественной морали. Этим автором был Лактанций[4]; его словами, здесь уместными как нельзя более, я и закончу.

Томас Де Квинси «Об убийстве как одном из изящных искусств»

Убийство как одно из изящных искусств Предуведомление особы, болезненно добродетельной Многим из нас, книгочеев, вероятно, известно о том, что в прошлом веке сэром Фрэнсисом Дэшвудом было основано Общество Вспомоществования Пороку — Клуб Адского Огня [1]. Существовало также и Общество по Воспрещению Добродетели, возникшее — если не ошибаюсь — в Брайтоне [2]. Запрету подверглось само это общество, однако я должен с прискорбием объявить, что в Лондоне имеется клуб направления еще более возмутительного.

По направленности своей этот клуб следовало бы наименовать Обществом Поощрения Убийств, однако сами его члены предпочитают изысканный эвфемизм — Общество Знатоков Убийства. Они не скрывают своего пристрастия к душегубству, провозглашают себя ценителями и поклонниками различных способов кровопролития — короче говоря, выступают любителями убийства. Каждый новый эксцесс подобного рода, заносимый в полицейские анналы Европы, они воспринимают и подвергают всестороннему обсуждению, как если бы перед ними была картина, статуя или иное произведение искусства.

Впрочем, мне нет необходимости утруждать себя попытками описать деятельность названного общества: читатель гораздо полнее уяснит его себе сам из одной из ежемесячных лекций, прочитанной перед обществом в прошлом году. Лекция эта попала ко мне в руки случайно — вопреки неусыпной бдительности, с какой протоколы заседаний оберегаются от стороннего глаза. Обнародование документа вызовет у членов общества смятение, но именно эту цель я и преследую. Присущая мне беспредельная добродетель не позволяет мне мириться с подобным бесчинством в христианской стране.

Этим автором был Лактанций [4] ; его словами, здесь уместными как нельзя более, я и закончу. Ideo severissimis legibus vita nostra munitur, ideo bella execrabilia sunt.

Invenit tamen consuetude quatenus homicidium sine bello ac sine legibus faciat, et hoc sibi voluptas quod scelus vindicavit. Вот почему жизнь каждого из нас оберегается предельно суровыми предписаниями, вот почему войны предаются проклятию из века в век.

Лекция Господа! Задача эта могла показаться достаточно простой три-четыре столетия назад, когда названное искусство не встречало должного понимания и было представлено лишь немногими образцами, однако в наш век, когда профессионалы явили нам образцы подлинного совершенства, представляется очевидным, что публика имеет полное право ожидать соответственного улучшения и в стиле их критики.

Теории и практике следует продвигаться вперед pan passu [в ногу друг с другом лат. Люди начинают понимать, что для создания истинно прекрасного убийства требуется нечто большее, нежели двое тупиц — убиваемый и сам убийца, а в придачу к ним нож, кошелек и темный проулок.

Композиция, джентльмены, группировка лиц, игра светотени, поэзия, чувство — вот что ныне полагается необходимыми условиями для успешного осуществления подобного замысла.

Мистер Уильямс высоко превознес для всех нас идеал убийства — тем самым усугубив, в частности, тяготы задачи, мною на себя возложенной. Уметь обрисовать, хотя бы в общих чертах, историю данного искусства или дать взвешенную оценку основополагающим его принципам вменяется теперь в обязанность и знатокам и судьям, резко отличающимся от тех судей, что входят в состав суда присяжных его величества.

Прежде чем приступить к делу, позвольте мне обратиться с кратким словом к иным педантам, пытающимся изобразить наше сообщество как до определенной степени безнравственное. Да сохранит меня Юпитер, джентльмены, что разумеют они под этим словом? Дабы описанная доктрина не была сочтена рожденной случайно, в пылу спора, почтенный философ, в ответ на упреки знаменитого французского писателя, торжественно подтвердил свою точку зрения, подкрепив ее основательной аргументацией.

Но что из того? Все в мире имеет два полюса. Для иллюстрации данного положения позволю себе опереться на авторитет трех светил, а именно — С. Колриджа, Аристотеля и мистера Хаушица, хирурга. Начнем с первого из них.

Однажды вечером, много лет тому назад, мы с ним пили чай на Бернерс-стрит [7] кстати сказать, для столь короткой улицы она породила удивительно много гениев. Собралась целая компания: ублажая бренную плоть чаем с гренками, мы жадно внимали аттическому красноречию С.

Пожар случился на Оксфорд-стрит, в доме фортепьянного мастера; судя по всему, огонь внушал немалые надежды — и я не без сожалений принудил себя покинуть компанию мистера Колриджа, прежде чем события успели разыграться по-настоящему. Неделю спустя, повстречав нашего Платона, я напомнил ему о недавнем происшествии и выразил нетерпеливое желание услышать о том, каким оказался финал этого многообещающего зрелища.

Что ж, неужели кто-то способен предположить, будто мистер Колридж невзирая на тучность, мешающую ему отличиться в деятельном подвижничестве, он все же бесспорно является добрым христианином , неужели, спрашиваю, достойнейший мистер Колридж может быть сочтен прирожденным поджигателем, способным желать зла бедняге фортепьянному мастеру, а равно и его изделиям многие из них, несомненно, с дополнительными клавишами?

Напротив, мистер Колридж известен мне как человек, который охотно тут я жизнь готов прозакладывать принялся бы — в случае необходимости — качать насос пожарной машины, хотя редкая дородность плохо приспособила его для столь сурового испытания его добродетели. Как, однако, обстояло дело? На добродетель спроса не было.

С прибытием пожарных машин вопросы морали всецело были препоручены страховому ведомству. А раз так, то мистер Колридж имел полное право вознаградить свои художественные склонности. Он оставил чай недопитым: что же, он ничего не должен был получить взамен? Я утверждаю, что даже самый наидобродетельнейший человек, если принять во внимание вышеизложенные посылки, вправе был вволю насладиться пожаром или освистать его, как он поступил бы, оказавшись зрителем любого другого представления, которое возбудило бы у публики ожидания, впоследствии обманутые.

Обратимся к другому великому авторитету: что говорит по этому поводу Стагирит? Что ж, неужели кто-нибудь всерьез предположит, будто, рассуждая отвлеченно, Аристотель мог бы счесть вора достойной личностью, а воображение мистера Хаушипа могло плениться видом язвы? Трудно поверить, что создатель учения об этике — большой или малой — стал бы восторгаться вором per se [как таковым лат.

Истина, однако, заключается в том, что, невзирая на свою предосудительность per se — в сравнении с другими представителями своего класса, и вор и язва вполне могут обладать бесчисленными градациями достоинств. Сами по себе и вор и язва являются изъянами, это справедливо; но поскольку сущность их состоит в совершенстве, то именно непомерное несовершенство и превращает их в нечто совершенное. Spartam nactus es, hanc exorna [Достигнув Спарты, укрась ее лат.

Воистину, джентльмены, я должен просить у вас прощения за то, что злоупотребил философскими выкладками; позвольте же теперь применить их к действительности. Когда убийство грамматически находится еще в футурум перфектум [15] , пока оно еще не свершено и даже согласно новомодному пуристическому обороту не находится в процессе свершения, но лишь предполагает быть свершенным — и слух о замышляемом покушении только достигает наших ушей, давайте всенепременно подходить к нему исключительно с моральной точки зрения.

Морали отдано должное; настает черед Тонкого Вкуса и Изящных Искусств. Произошло прискорбное событие — что и говорить, весьма прискорбное; но сделанного не поправить — мы, во всяком случае, тут бессильны.

А посему давайте извлечем из случившегося хоть какую-то пользу; коли данное происшествие нельзя поставить на службу моральным целям, будем относиться к нему чисто эстетически — и посмотрим, не обнаружится ли в этом какой либо смысл. Такова логика благоразумного человека, и что из этого следует?

Осушим слезы — и найдем утешение в мысли о том, что хотя само деяние, с моральной точки зрения, ужасно и не имеет ни малейшего оправдания, оно же, с позиций хорошего вкуса, оказывается весьма достойным внимания.

Руководствуясь этим принципом, джентльмены, я и предполагаю заняться исследованием — от Каина до мистера Тертелла Давайте же вместе, рука об руку, восхищенно обойдем внушительную галерею убийств, где выставлены наиболее примечательные достижения в занимающей нас области, и я постараюсь привлечь ваше внимание к заслуживающим критического рассмотрения образцам. Первое в истории убийство известно всем и каждому.

Как изобретатель убийства и основоположник данного вида искусства, Каин был, по-видимому, выдающимся гением. Все Каины обладали гениальностью. Тувалкаин [17] изобрел орудия из меди и железа или что-то вроде того. Но каковы бы ни были оригинальность и одаренность этого художника, все искусства находились тогда еще во младенчестве — и для верной критической оценки произведения, вышедшего из той или иной студии, крайне важно помнить об этом обстоятельстве.

Даже изделия Тувала вряд ли нашли бы в наши дни одобрение в Шеффилде [18] ; равным образом не умалит достоинств Каина-старшего и признание посредственности им достигнутого. Мильтон, впрочем, придерживался, по всей очевидности, противоположного мнения.

Судя по избранной им повествовательной манере, к данному убийству он был особенно неравнодушен; ибо явно позаботился о должной картинности описания: Беседуя, ударил камнем в грудь Соперника. Смертельно побледнев, Пастух упал, и хлынула струя Кровавая и душу унесла [19].

Этот дополнительный штрих весьма и весьма уместен, ибо примитивная бедность и грубость использованного орудия — без необходимого тут теплого, полнокровного колорита — слишком уж выдают первобытно-упрощенный стиль дикарской школы, как если бы деяние бездумно совершил некий Полифем [21] , выказавший себя полным профаном и не имевший под рукой никакого другого инструмента, кроме бараньей кости. Внесенное улучшение меня, однако, глубоко радует, поскольку свидетельствует о том, что Мильтон был знатоком.

Герцог Глостер, преданный опекун и любящий дядя простоватого, слабоумного короля, найден в постели мертвым. Как истолковать случившееся? Постигла герцога естественная кончина от руки Провидения — или же он пал жертвой насилия со стороны врагов? Разбившиеся на два лагеря придворные толкуют многочисленные улики в прямо противоположном смысле. Привязчивый, сокрушенный горем юный король, находясь в положении, которое едва ли не обязывает его к беспристрастности, не в силах тем не менее скрыть обуревающих его подозрений относительно стоящего за этим адского тайного сговора.

Чувствуя это, главарь злоумышленников стремится ослабить воздействие, оказываемое на умы прямодушием монарха, переживания которого встречают живой и горячий отклик у лорда Уорика. По видимости, вызов направлен против Уорика, однако на деле предназначен для короля. В ответ Уорик строит свое обоснование не на развернутой системе доводов, но на скорбном перечне метаморфоз, происшедших в облике герцога после кончины: они несовместимы ни с каким другим предположением, кроме одного: смерть его была насильственной.

Чем я могу доказать, что Глостер пал от руки убийц? Да вот, ниже приводится реестр перемен, коснувшихся головы, лица, глаз, ноздрей, рук и прочего; такое случается вовсе не с каждым мертвецом, но только с теми, кто стал жертвой насилия: Его ж лицо, смотри, черно от крови, Глаза раскрыты шире, чем при жизни, Как у задушенного, смотрят жутко.

Раздуты ноздри, дыбом волоса, А руки врозь раскинуты, как будто За жизнь боролся он и сломлен был. Смотри: пристали волосы к подушке, Окладистая борода измята, Как рожь, прибитая жестокой бурей. Что он убит — не может быть сомненья: Здесь каждый признак — тяжкая улика.

Логика данной ситуации не позволяет ни на минуту забывать, что все перечисляемые симптомы могут быть убедительными, только если являются строго диагностическими. Искомое разграничение проводится между смертью от естественных причин и смертью насильственной. Все указания сомнительного и двойственного характера будут, следственно, чуждыми и бесполезными для целей, преследуемых шекспировским описанием.

В сущности говоря, я просто-напросто вынужден буду сбросить со счетов все убийства сакральные и профанные , совершенные до и немалое время после наступления христианской эры, ибо они решительно не стоят ни малейшего внимания. В Греции, даже в век Перикла [26] , не произошло ни одного сколько-нибудь примечательного убийства — во всяком случае, история об этом умалчивает, а Рим ни в одной области искусства не обладал той оригинальностью, которая позволила бы ему преуспеть там, где потерпел поражение его образец.

Первопричина моего заблуждения — необдуманность. Вникнув в дело глубже, я нашел серьезные основания для пересмотра прежнего мнения: ныне я убежден, что римляне, имевшие возможность состязаться в том или ином виде искусства с соперником, вправе хвалиться достижениями, не уступающими по силе, свежести и самобытности лучшему из наследия Эллады.

Как-нибудь я попытаюсь изложить эту точку зрения более развернуто — в надежде обратить читателя в свою веру. А пока спешу решительно опровергнуть вековое ослепление, начало которому было положено льстивым угодничеством придворного поэта Вергилия [27]. Латинский язык не выдерживает самой идеи убийства. Interfectus est, interemptus est — тут подразумевается простое лишение жизни; отсюда в средневековой христианской латыни возникла необходимость изобрести новое слово, возвыситься до которого вялость классических представлений была не в состоянии.

Murdratus est — возглашает более возвышенный язык — готических веков. Между тем иудейская школа убийства сохраняла в действии секреты мастерства, постепенно передавая их в ведение западного мира. Вновь ненадолго обращаясь к классической античности, должен признать, что Каталина [30] , Клавдий [31] и еще кое-кто из этой компании могли бы стать первоклассными виртуозами; достойно также всяческого сожаления, что из-за педантства Цицерона Рим лишился единственного шанса снискать заслуги в данной области.

Более подходящего объекта для убийства, чем он сам, на свете просто не отыскать. О Близнецы! Какой вопль испустил бы он с перепугу, обнаружив Цетега у себя под кроватью. Послушать его было бы истинным развлечением — и я, джентльмены, ничуть не сомневаюсь, что он предпочел бы utile полезность сокрытия в клозете или даже в клоаке honestum добродетели непосредственного столкновения с бестрепетным художником.

Обратимся теперь к сумрачным временам средневековья блюдя точность, мы разумеем здесь par excellence [по преимуществу фр. Он был столь страстным любителем, что однажды, когда на его собственную жизнь покусился приближенный, выказанный последним талант привел его в полный восторг и, даже несмотря на провал художника-исполнителя, он на месте был произведен в герцоги, с дарованием последующего имущественного права по женской линии и назначением пенсии на три пожизненных срока.

Исповедь англичанина, любителя опиума

Качество иллюстраций: 3 Начну с того, что само издание меня очень разочаровало: огромное количество опечаток, ошибок, в том числе в сносках. Читать можно, но неприятно, тем более что и стиль повествования для меня был труден. По названию и описанию сделала вывод, что книга полезна для понимания мотивов психопатов, совершающих убийства. Не исключаю, что для ряда людей убийство может стать способом самовыражения, как для художника - его искусство. Увы, мотивов, намеков, приоткрывающих психологические переживания психопатов я так и не увидела.

Квинси Де: Убийство как одно из изящных искусств

Убийство как одно из изящных искусств Предуведомление особы, болезненно добродетельной Многим из нас, книгочеев, вероятно, известно о том, что в прошлом веке сэром Фрэнсисом Дэшвудом было основано Общество Вспомоществования Пороку — Клуб Адского Огня [1]. Существовало также и Общество по Воспрещению Добродетели, возникшее — если не ошибаюсь — в Брайтоне [2]. Запрету подверглось само это общество, однако я должен с прискорбием объявить, что в Лондоне имеется клуб направления еще более возмутительного. По направленности своей этот клуб следовало бы наименовать Обществом Поощрения Убийств, однако сами его члены предпочитают изысканный эвфемизм — Общество Знатоков Убийства. Они не скрывают своего пристрастия к душегубству, провозглашают себя ценителями и поклонниками различных способов кровопролития — короче говоря, выступают любителями убийства. Каждый новый эксцесс подобного рода, заносимый в полицейские анналы Европы, они воспринимают и подвергают всестороннему обсуждению, как если бы перед ними была картина, статуя или иное произведение искусства. Впрочем, мне нет необходимости утруждать себя попытками описать деятельность названного общества: читатель гораздо полнее уяснит его себе сам из одной из ежемесячных лекций, прочитанной перед обществом в прошлом году.

Убийство как одно из изящных искусств

За эту вещь. И ожидала чего-то совсем иного. Чего-то такого, как самый конец, например. Но в целом это очень странная книга. Я не могу определиться с направленностью.

Читать онлайн книгу «Убийство как одно из изящных искусств» полностью, автор Томас Де Квинси ISBN: , в электронной библиотеке. Квинси Томас де - Убийство как одно из изящных искусств Английский писатель, ученый, автор знаменитой «Исповеди англичанина. Однако Сибила ценит жизнь выше искусства, предпочитает реальное чувство Томаса де Куинси «Об убийстве как одном из изящных искусств»).

Культура — важнейшая часть человеческой жизни. Миллионы лет люди творили и возводили уникальные памятники культуры. А благодаря искусству кинематографа, сегодня каждый из нас может увидеть эти великие произведения, не вставая с дивана.

Об убийстве как одном из изящных искусств

Автор обращения предлагает собравшимся выйти за пределы этической предвзятости и рассмотреть убийство как эстетическое явление. В качестве примеров для рассмотрения взяты реально совершённые преступления и попытки преступлений, в том числе покушения на Декарта и Канта. Эстетика преступления[ править править код ] Эссе де Квинси написано в сатирическом ключе , что, тем не менее, не мешает вполне серьёзно рассматривать высказанные в нём мысли. Де Квинси один из первых поднял проблему эстетики преступления. Он предлагает опустить моральную сторону вопроса и рассматривать преступление в плоскости чистой эстетики, оценивая уровень его исполнения, как если бы речь шла о произведении искусства. Сопоставляя различные известные убийства своего времени, де Квинси отдавал предпочтение тем, что произошли под руководством разума , а не под влиянием эмоционального порыва. Размышляя таким образом, он восходит к восхищению человеческим разумом и свободой воли [1]. Ценность убийства определяется тем, насколько оно соответствует определённым критериям, каковыми являются нераскрытая тайна, отсутствие видимых мотивов преступления, преодоленные препятствия, общественная значимость и публичный резонанс, который получает удавшееся покушение [2].

Книга Убийство как одно из изящных искусств - читать онлайн, бесплатно. Автор: Томас Де Квинси

Но что, если эта чуждая сущность начинает конфликтовать с породившей ее, вступает с ней в схватку и в итоге разрушает то, что человек полагал некогда надежным и незыблемым убежищем для своей души?.. Мы ведем себя и совершаем поступки, исходя из предположения, что контролируем наше видение реальности. Thomas De Quincey 15 августа , Манчестер — 8 декабря , Эдинбург Английский писатель, эссеист, критик, классик английской литературы. Но он был также и автором изысканных трактатов по философии, теории искусств и даже политической экономии. Прощайте, улыбки и смех! Прощай, душевный покой!

.

.

.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 0
  1. Пока нет комментариев...

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных